В ознаменование завершения 2025 года прозаики Союза литераторов приняли участие в веселом проекте по завершению короткого рассказа, начало к которому было предложено – единое для всех. От авторов требовалось: придумать интересный и неожиданный поворот сюжета и искрометный конец истории, при этом обойдясь без трагедий и негатива – все-таки праздник скоро, Новый год! Свои варианты предложили десять прозаиков из разных секций СЛ, которые справились с задачей на «отлично»: оригинально, остроумно, изящно и с юмором. Один из авторов предложил даже два варианта развития событий. Ознакомьтесь с этими великолепными рассказами! Может быть, предложите своё продолжение? Обязательный для всех кусок выделен курсивом.
Игорь Бурдонов (секция «Проза»). ЗАПРЕТНАЯ ЛЮБОВЬ
Пальцы предательски дрожали. И, хотя он ждал звонка, рингтон с «Полетом валькирий» заставил вздрогнуть. Далекий собеседник требовательно молчал в трубку. Он откашлялся.
– Она у меня.
Молчание из выжидательного стало агрессивным.
– Что ты собираешься делать? – наконец прилетел вопрос из тишины.
– Я пока не решил.
– Избавься от нее, – властно приказал голос в трубке.
Он нажал «отбой». Медленно повернулся. Только не смотреть туда. Держаться. Он вытер руки и сказал:
– Раздевайся!
Она молчала. Он попытался объяснить:
– Я не могу, когда на тебе шуба. Сними её.
Она не пошевелилась.
– Послушай, мне вообще запрещено принимать тебя. От тебя один только вред.
Она молчала.
– Ты слышала наш разговор? Он сказал, что я должен избавиться от тебя.
Она молчала.
– Он же сказал это не просто так. Я давно у него под наблюдением. Если я не послушаюсь, последствия могут быть очень плохими.
Она молчала. Он отвернулся. Пальцы всё ещё пахли ею, и этот запах сводил его с ума.
– Не приближайся! – выкрикнул он, хотя она и не двигалась, оставаясь на месте, у другого конца стола. И продолжил совсем нелогично:
— Господи, как же я хочу тебя!
Часы пробили полночь. Он вздрогнул и судорожно глотнул шампанского.
– А, пропади всё пропадом! Новый год же!
Он посмотрел на неё и пошёл, нет, не пошёл, а побежал, схватил её и впился губами и зубами в мягкую, нежную плоть, сразу почувствовав на языке солёный вкус.
Снова послышался «Полёт валькирий». Это опять был доктор, но он не ответил на вызов, ему было уже всё равно, он запихивал в рот последние остатки запрещённой доктором селёдки под шубой.
Сергей Сидоров (секция СОУЛ). ПОСЛЕДНЯЯ НА ЗЕМЛЕ
Пальцы предательски дрожали. И, хотя он ждал звонка, рингтон с «Полетом валькирий» заставил вздрогнуть. Далекий собеседник требовательно молчал в трубку. Он откашлялся.
– Она у меня.
Молчание из выжидательного стало агрессивным.
– Что ты собираешься делать? – наконец прилетел вопрос из тишины.
– Я пока не решил.
– Избавься от нее, – властно приказал голос в трубке.
Он нажал «отбой». Медленно повернулся. Только не смотреть туда. Держаться. Он вытер руки и сказал:
– Извини, не думал, что так обернется. Надеялся — одумаются.
После этого он, не глядя, взял ее в руки, нежно погладил. Затем, закрыв глаза, вдохнул ее запах, запоминая его навеки, и стиснул в кулак, не оставляя ей ни малейшего шанса.
Досконально устранив все следы ее пребывания на бренной земле, он набрал тот самый номер. После соединения, не дождавшись ответа, выпалил:
– Всё, её больше нет. Повторяю, самой последней сигареты на Земле больше не существует…
Нина Силаева (секция «Поэзия»). РАЗЯЩИЙ МЕЧ БУМАЖНЫЙ
… Он вытер руки и сказал:
– Конечно, мы ожидали именно этого…И все же…
Над журнальным столиком прошелестели вздох и явственный шорох газетных страниц. Новогодняя упаковка в центре стола, изо всех сил стремящаяся придать себе очертания подарочной коробки, окончательно потеряла подобие формы.
И все же, подумал он, времена всегда одинаковые.
Дипломатия не любит фейерверки и бурлеск… А ведь какая была возможность, в новогодние торжества, с подарком под мышкой, укутавшись в плащ совести, спровоцировать международный скандал и, зная взрывной характер посла, инициировать многоходовый цугцванг, острым гамбитом удалив из игры опасного и умного противника.
Как только поступил сигнал о произошедшем, всколыхнулось все министерство. Первородный страх дипломата нарушить этический кодекс обусловил решение руководящего большинства – изъять опасный номер периодического издания и предать забвению, благо газета еще покоилась ровными колышущимися стогами в типографии, испуская банный пар и ароматы типографской краски, выплеснувшейся на древесный лог. Но среди меньшинства нашлись и те радетели мирного сотрудничества, в чьих интересах этот номер и допущенная в нем неточность превращались в орудие справедливого возмездия и причину смещения полюсов земли. И потому чуть позже выяснилось, что в уничтоженном тираже недоставало одного экземпляра. Об этом знали инициатор и я, отважный рыцарь предстоящих битв. Валькирии уже вылетели на охоту и готовы пленять своих врагов.
Но было время собирать камни, и время их разбрасывать…
Я ждал его звонка, заведомо зная ответ, но все же цепляясь за возможность стать частью чего-то большего, судьбоносного, торжествующего.
Резко погрузневший, он подошел к журнальному столику и развернул газету на той самой единственной странице, ласково провел пальцами по гравию бумажного листа, безошибочно нашел нужный абзац и в тысячный раз прочитал эту фразу вслух: «Вчера вечером Глава Министерства Иностранных дел в России принял польского осла»…
Борис Якубович (секция «Проза»). ЗАГАДКА ВАГНЕРА
… Он вытер руки и сказал:
«Что-то здесь не так».
Собственный голос в большой, почти пустой комнате прозвучал глухо и отстраненно. А что, если этот звонок – та самая подсказка, которую он тщетно пытался отыскать в загадочных откровениях последней волнующей ночи с ней, падчерицей его мрачного телефонного собеседника, хотя, скорее всего, тот просто выдавал ее за падчерицу. Необходимо вспомнить, что же, все-таки, она в этот миг шепнула при расставании. Тогда он был слишком утомлен и толком не расслышал, но сейчас, словно телепортируясь из нынешней непонятной и тревожной реальности в события двухнедельной давности, он явственно услышал эти чарующие переливы, одновременно напоминавшие пение райской птицы и раскаты отдаленной грозы: «Мое настоящее имя – Брунгильда». Да, да, именно это, извлеченное из далеких средневековых анналов имя произнесли ее манящие и отталкивающие уста. Как можно было это забыть?
Он повернулся и медленно, преодолевая сильнейший внутренний протест, приблизился к старому креслу в углу кабинета, куда весь день он запрещал себе даже смотреть.
***
Знакомство случилось около года назад и, хотя казалось, что их ничто не связывает, ибо слишком велик был разрыв в социальном статусе, внезапно возникшее, чисто физическое влечение властно бросило их в объятия друг друга. Помнится, она равнодушно и даже невнимательно выслушивала его исповедь о своей трудной, сиротской жизни, правда, единственное, что порадовало – такая же безразличная реакция последовала на тяжело давшееся ему признание в своей нынешней материальной яме.
Как-то раз, после очередных продолжительных ласк она внезапно сказала: «В этом доме имеется старый чердак, куда отчим категорически не велит заходить. Впрочем, если бы даже я решилась нарушить запрет, у меня нет ключа». Он торжествующе улыбнулся. Открывать сложные замки являлось его тайным увлечением, хотя подобным умением он никогда не пользовался в корыстных целях. «Пойдем», – он потянул ее за руку, а его лукавый взгляд победоносно отразился в недоуменной синеве ее глаз. Ловко отворив скрипучую железную дверь, он пропустил ее в маленькую комнату, сплошь заваленную всевозможным хламом. При этом, его взгляд сразу остановился на прислоненной к стене и покрытой липкой паутиной, старинной картине в потемневшей от времени резной бронзовой раме. Выцветшее от времени и неумелого хранения полотно заполняла собой фигура крылатой женщины, в золотом винторогом шлеме, облаченной в боевые доспехи, занесшей над головой длинный меч, ярко сверкавший в лучах заходящего солнца.
Он обернулся, чтобы получить ее разъяснение, и замер. Он находился в грязной и пыльной комнате совершенно один. Бросившись к двери, он лихорадочно обыскал всю квартиру, не преминув заглянуть буквально в каждую щель, но безрезультатно. Вернувшись в комнату и немного поколебавшись, он поднял оказавшуюся довольно увесистой картину, завернул в подвернувшееся под руку грязное тряпье и торопливо выбежал на улицу.
Две недели, прошедшие с того дня, не принесли никаких известий. Он решил никуда не идти и не заявлять о ее пропаже. Ему не поверят, сочтут ненормальным, он должен сам отыскать ее. К счастью он вспомнил, что на верхнем этаже проживает старый художник, которому можно показать картину, унесенную из проклятого дома. Старик долго рассматривал тусклое полотно подслеповатыми глазами: «Это почти неизвестная картина Эммерса «Валькирия», – наконец, прошамкал он, – «Если она подлинная – ты богач!»
Следующие два дня он потратил на изучение темы, связанной с изображением на холсте, стараясь постигнуть сказочный мир валькирий – прекрасных дев-воительниц. С волнением прослушав оперу Вагнера, вместо прежнего рингтона он поставил «Полет валькирий» и стал ожидать развязки.
Нелепость возникшей ситуации породила сильную тревогу за нее, не покидавшую его все эти дни. Она загадочно исчезла, а никаких координат ее, так называемого, отчима он не знал. Несколько раз он наведывался в таинственную квартиру, но там все оставалось так же уныло, грязно и пусто. Правда, возможно, это только показалось, но было ощущение, что облезлый комод, где стояла ранее «Валькирия», немного передвинут.
После угрожающего телефонного разговора, в котором, как ему представлялось, он выглядел совершенным идиотом, прошло несколько дней. А ведь, как ясно помнилось, он получил от своего ужасного собеседника грозное указание избавиться от картины, да, именно так – не вернуть похищенную картину, а именно, избавиться! Чтобы это могло означать?
Ночь была, может и не бессонной, однако наполненной странными видениями, которые, не проникая в сознание, мгновенно исчезали из памяти.
Телефонного звонка, ожидаемого им с надеждой и страхом, так и не последовало.
Едва забрезжил рассвет, как он с трудом поднялся с дивана и, ковыляя непослушными ногами, приблизился к креслу. Но, что это? Он хорошо помнил, что поставил картину, изображением к стене, но сейчас грозная валькирия, раскинув серебряные крылья, смотрела ему прямо в глаза, а меч в ее руке был занесен над его головой. Скорее инстинктивно он дотронулся до разящего клинка и, внезапно, комната озарилась голубым светом далеких северных гор, а прямо перед ним, улыбаясь, стояла его прекрасная и желанная пропажа. «Брунгильда!» – прошептали его пересохшие губы.
В ушах торжественно и победно звучала волшебная музыка Вагнера.
Екатерина Ивушкина (секция «Проза»). ПРОВОДЫ
… Он вытер руки и сказал:
– Прости, но приказ свыше. – С болью в голосе произнес он, глядя на двухметровую зелёную красавицу, стоявшую в углу гостиной. Новогодняя ёлка. Искусственная. С легкой пылью на пластиковых ветках.
«Избавься от нее». Приказ тещи прозвучал как приговор.
Он вздохнул, перечить теще – себе дороже. Но ёлку и правда было жалко.
– Даааа, – пробубнил он, – а ведь мы вместе уже пятнадцать лет! Надо же, как время летит… Ты пережила нападение кота, попытку сына украсить тебя жвачками и тот ужасный глинтвейн в прошлом году… Ты была частью нашей семьи, а теперь злая колдунья хочет, чтобы я тебя выкинул…
В дверях гостиной послышался смех. На пороге стояла жена и снимала его на телефон.
– Я все слышала! Ну что ты драму разводишь, ёлка и правда старая, вон, ветки не разгибаются… Купим новую, сейчас знаешь какие делают!? Гирлянда встроена, даже к колонке подключить можно, чтобы она пела…
– Она была частью семьи! – парировал он. – А теперь это бедное, жалкое, одинокое существо…. Мы будто её предаем!
Вздохнул и снова посмотрел на ёлку.
– Ладно, – смирился он. – Но мы должны устроить ей достойные проводы. Со всеми почестями.
И вечером, обмотавшись мишурой, и вооружившись бутылочкой шампанского, они устроили грандиозные проводы. Жена с насмешливым видом привязала к веткам бантики из малярного скотча, а сын, вдохновлённый всеобщим безумием, нарисовал плакат: «Спасибо за детство! Мы тебя никогда не забудем! Особенно кот Пусик!».
— Пап, а зачем вообще её выкидывать? — спросил сын, привязывая к ветке мандарин.
Отец тяжело вздохнул.
— Сынок, в этом мире всё умирает и приходит в негодность. Даже высококачественный китайский пластик. Раньше ёлка была красивая, пушистая, а теперь… — он смахнул несуществующую слезу, — стала старой, вид у нее потрепанный. Ей пора на заслуженный отдых.
— Как бабушке Наташе в санаторий?
— Именно! Только санаторий для ёлок называется «мусорный бак». Там каждый год все ветераны новогоднего уюта собираются, воспоминаниями делятся…
Провожали ёлку по полной программе: станцевали вокруг неё танец маленьких лебедей. Потом хором, фальшивя, спели «В лесу родилась ёлочка», а затем уже с торжественным видом съели торт «Прага».
Отнесли старую страдалицу к помойке, где осторожно водрузили её на самую макушку мусорного контейнера. Отец, для полного антуража, сунул в ветки зажженную бенгальскую свечу, дабы символически осветить её путь в лучший мир.
Вернувшись домой, распаковали новую очень дорогую и модную светодиодную чудо-ёлку с пультом и Bluetooth, которая, при желании могла спеть любую песню и даже прочитать мантры. Но она мигала так, что у всех начинала болеть голова.
Всякий раз, проходя мимо окна, отец бросал взгляд в сторону помойки. И сердце его сжималось от щемящего чувства…
Владимир Демыкин (секция «Поэзия»). ВСТРЕЧА ПОД ЛИПАМИ, или ПРОВАЛ АЛЬКАПОНОВА
… Он вытер руки и сказал:
– Эх!.. В кои веки нормальная тачка попалась – и даже покататься не успел…
Всё же преодолеть искушение было невозможно: он выглянул в окно и с грустью погладил взглядом новенький чёрный, блестящий, свежеугнанный «Гелендваген» – розовую мечту своего детства.
Вздохнув, он снова взял последний выпуск газеты «Из рук в руки» и набрал номер, указанный в отмеченном объявлении, помещённом в разделе «Куплю».
– Алло! – раздался в трубке томный женский голос.
– Алло! – произнёс он, – Это вы поместили объявление о покупке внедорожника «Мерседес»?
Голос в трубке заметно оживился: «Да! А у вас есть что предложить?»
Дальше говорил только он: «Гелендваген. 21-го. 50 тысяч – практически новый – перегнали прямо с завода в Австрии. Стоял в тёплом гараже. Бензиновый. Шесть цилиндров. Двести сорок пять лошадей. До 100 – за 8,8».
Голос в трубке восторженно закричал: «Это то, что надо! Берууу!!!»
«Курица!» – понял он, – «Сама курица – и наверняка блондинка, у которой денег куры не клюют!.. Даже про документы не спросила. Пару комплиментов дамочке, коробочку конфет – и втюхаю «Гелика» лимонов за двадцать! А потом – сразу в Таиланд – и залечь на дно!»
– Отлично! – сказал он в трубку. – Двадцать миллионов вас устроит? Документы, страховка – в порядке. Где встречаемся?
Она назвала адрес.
Подъезжая
к условленному месту встречи, матёрый жулик-рецидивист Алькапонов сквозь стекло
роскошного «Гелендвагена» увидел стоящую под липой модно одетую
женщину-блондинку. «Наверняка крашеная!» – подумал он. – «Интуиция меня не
подводит!» – самодовольно констатировал Алькапонов.
– Здравствуйте! – галантно
расшаркался Алькапонов, – Это вы покупаете автомобиль?
Женщина кивнула.
– Тогда – заливался Алькапонов –
Вот вам от нас в знак симпатии к прекрасной даме – конфеты, вот документики на
автомобиль, а вот и сам – зверь-машина!
Бросив взгляд на документы,
дама усмехнулась: «Липа! Позвольте
представиться: начальник отдела по борьбе с особо опасными преступлениями подполковник Стеклова! Гражданин Алькапонов! Вы арестованы по обвинению в угоне автомобиля, мошенничестве в особо крупном размере и за остановку в запрещённом месте!»
Подняв глаза, Алькапонов в ужасе заметил за спиной женщины под липой столб с дорожным знаком «Остановка запрещена», а за своей спиной – вооружённых людей в защитной амуниции с неуютным словом «ОМОН». Будущее теперь увиделось Алькапонову весьма туманным – как через тонированное стекло угнанного «Гелендвагена».
Евгений Обухов (секция «Проза»). АМБРЕ
… Он вытер руки и сказал:
– Мужики, Кисель велел прикончить её.
– Раскомандовался! Этот Киселёв мне нет никто, чтобы распоряжаться… – огрызнулся Ярубович. – И вообще, он же умер вчера.
– Вчера умер, а сегодня воскрес. И он всё помнит.
– Вот гад! – огорчился Дрыков. – Был же полностью в хлам! Я думал, он до самого погружения в крещенскую прорубь разобранным на молекулы останется…
– Будто ты его не знаешь: автопилот вырубается, а подсознание всё записывает. Профессионал.
– Мужики, харэ болтать. Давайте вы вдвоём, я не смогу, – Крушельницкий продемонстрировал свои предательски дрожащие руки. Он, наконец, заставил себя посмотреть в угол подвальной лаборатории, и его передёрнуло. – Не-смо-гу!
– Ну, конечно, это всегда так, твоя крата с хаю! – скаламбурил Дрыков.
– Дурак простой! – обиделся Крушельницкий. – А кто её вчера сюда придумал притащить?! Я!
– Главный вопрос – зачем!
– Наверное, подумал, что раз мы наравне со всеми взнос делали, то имеем право. Может, вернём её тихонько, так сказать, в полной девственности, а?
– Ага, шеф пока не догадывается, кто покусился. А застукает нас за этим возвращением, представляете последствия? Нет уж, надо тут избавиться, чтоб никаких следов. Что стоите! Не уроните только.
– Лучше б сразу и уронить. А осколки в мусорку.
– Обратно, дурак! Амбре пойдёт на весь корпус. Да и зачем добру пропадать. Нам на такую втроём-то и за месяц не заработать.
Раздался глухой хлопок, похожий на выстрел.
Купленная любящим коллективом вскладчину аукционная бутыль «Шате латур», преподнесённая перед фуршетом гендиректору, а в конце меркнущего расползающегося по углам корпоратива умыкнутая из руководящего кабинета, оказалась раскубрена.
Крушельницкий вновь с ужасом взглянул на пятилитровую фирменную ёмкость:
– Нам столько не одолеть.
– Не боись, до вечера ликвидируем. Только этому вахтёру Киселю надо отлить и отнести, повяжем его круговой порукой, чтоб не проболтался.
Ярубович взял с лабораторной полки литровую колбу, заботливо обтёр её рукавом. Потом поразмыслил и заменил на гораздо меньшую по объёму.
Галина Куликова (секция «Проза»). УТИНАЯ НОЖКА
…Он вытер руки и сказал:
– Ты сама виновата. С тобой невозможно договориться, и ты это уже доказала. Я защищал тебя до последнего, поверь.
Она смотрела на него, не мигая – напряжённо и внимательно. Он не сумел заставить себя встретиться с ней взглядом. Шарил глазами по сторонам. Он вообще не представлял, как к ней подступиться. Определённо, она будет защищаться, стоит только ему сделать шаг в её сторону.
Так и случилось. Едва он шевельнулся, она рванула прочь, к лестнице, ведущей на второй этаж. Он соврал, когда сказал: «Она у меня». Она была ещё свободна, и дело могло обернуться не в его пользу.
Растопырив руки, он попытался её перехватить, но она оказалась быстрой, как молния. Он всё же нагнал её, упал сверху, скрутил. Она захрипела и забилась.
Через пять минут всё было кончено.
Когда в доме хлопнула входная дверь, он уже сидел в кресле, поставив локти на колени и уронив лицо в ладони.
– Илья, ты дома? – донёсся до него голос жены.
Он чуть не заплакал от облегчения.
Жена стремительно вошла в гостиную и тут же остановилась, как вкопанная.
– Боже мой, что случилось?! Почему Мусенька сидит в переноске? Куда ты собрался её везти?
– В отель для кошек, – уныло ответил Илья. – На целую неделю, пока гости будут тут.
– Но…
– Ты хорошо знаешь своего отца? – перебил её Илья. – С ним невозможно спорить. Он приказал мне избавиться от неё на все праздники.
Мусенька смотрела на хозяев сквозь прутья переноски трагическим взглядом.
– И не жалоби меня! – прикрикнул на кошку хозяин. – В прошлом году ты завалила ёлку на новогодний стол. Утиную ножку конфи так никто и не попробовал!
Наталья Хозяинова (секция «Поэзия»). ГЛУПОСТЬ
…Он вытер руки и сказал:
– Ага, ща!
Конев хмыкнул, остановил развитие сюжета аудиорассказа «Глупость», посмотрел в окно. Дом нагрелся, а снаружи начиналась февральская вьюга. Эх… Открыл входную дверь и позвал: «Марго! Марго!». В сени влетел рой снежинок. Пришлось накинуть куртку и выйти во двор. Марго спокойно стояла неподалёку, словно не замечая непогоды.
– Ну, чего ты? Зову же тебя, пойдём в дом, замёрзнешь.
Марго неохотно подошла к двери и остановилась у крыльца.
– Не бойся, всего три ступеньки. Давай, иди! – Конев пригнул голову красотке и втащил её в сени. – Здесь тепло, просторно, вот вода.
Марго не возразила и жадно прильнула к воде. – Спи давай, завтра поедем.
Конев закрыл за собой дверь в залу, выключил свет и завалился на диван. Спать не хотелось, хотелось злиться. Не на Марго, конечно, на жену. Чего это она не звонит? Почему не разыскивает?
Чтобы переключиться, Конев решил дослушать аудиорассказ.
«Уняв дрожь в руках, он взял столовую ложку и достал из холодильника початую баночку икры форели. На её этикетке значилось: «Срок годности до 12.2023». На лбу появилась испарина. Откашлявшись, он повторил:
– Ща! – и без хлеба, но с жадностью стал доедать икру».
«Ну и рассказ! Как есть, глупость в чистом виде, – подумал Конев и захлопнул аудиокнигу. – Бред какой-то! Теперь полчаса доблестные доктора будут бороться за жизнь главного героя…»
Наконец тренькнул телефон. Жена!
– Макс, ты где? Что случилось?
– Всё хорошо, милая, я на даче. Днём позвонил Тимурыч, пришлось сорваться с работы, не хотел тебя волновать. У Соседовых после ледяного дождя от берёзы ветка отломалась, упала на наш счётчик. Но ничего такого, уже починил. Немного устал, тут переночую и завтра приеду.
– Ой, чего не предупредил, я не знала, что и думать…
– Так вот позвонила и теперь всё знаешь! Я на завтра взял отгул, приеду домой. У тебя же выходной?
– Ну да. Во вторник нет занятий. И вообще. Завтра семнадцатое. Не забыл? Новый год по восточному календарю.
– Спрашиваешь! А ты помнишь, что я обещал тебе сюрприз!
Жена замолчала. Требовательно? Похоже. Конев откашлялся.
– Он уже у меня.
Молчание жены затягивалось.
– Что ты собираешься делать? – наконец прилетел вопрос из тишины.
– Как что? Удивить тебя!
– Ну… Ладно. В доме тепло?
– Нормально. Не волнуйся, милая. Спокойной ночи! До завтра!
– Спокойной…
За дверью изредка фыркала Марго, в зале тикали часы, и Конев незаметно заснул.
Вскочил от звонка водителя фургона. Тот приехал с парой крепких мужиков. Без проблем погрузились и рванули в город. Ну, как без проблем? Сначала пришлось убрать за Марго, она ночью нехило нашкодила.
***
Конев не стал открывать дверь своим ключом, позвонил. Жена распахнула дверь и бросилась ему на шею:
– Приве-е-ет! Ну, Макс, не томи…
– Привет, милая! Не ну, а пойдём к окну!
Во дворе панельной девятиэтажки стоял… или стояла…
– Это Марго! Дарю тебе её в год Лошади!
– Ой… И что теперь? Зачем? И куда её?..
– Ну так… дарёному коню в зубы не смотрят. Разберёмся!
– Ой… Она же, наверно, стоит, как крыло самолёта…
– Поменьше. Да нормально всё. Я машину продал.
– Вот же глупость! – Конева ахнула и расплакалась.
Но потом успокоилась и простила. Ведь новый год, пусть и по восточному календарю. Не какой-нибудь, а год Лошади! Что-нибудь придумаем…
Елена ЕВСТИГНЕЕВА (секция СОУЛ). Вариант 1 упрощенный.
… Он вытер руки и сказал:
– Какая же мама у тебя неугомонная! Ну, подумай сама, зая, вот я тёщу уже и к морю на лето отправил, а она и оттуда – всё выброси, да выброси! Ну ладно, ладно, машину потом домою, а ёлку, и правда пора выкидывать, ещё в мае вся осыпалась!
Елена ЕВСТИГНЕЕВА. Вариант 2 развернутый.
НОВОГОДНЯЯ ФАНТАСМАГОРИЯ
Накануне празднования Нового года в конференц-зале собрались все. С наступающим праздником предстояло поздравить детей головной иностранной фирмы. Заплатить обещали щедро, в твёрдой валюте. Ради экономии средств, решили обойтись собственными силами.
На предварительное утверждение кандидата в деды Морозы бородатый от природы Сидоров явился уже со Снегурочкой под ручку – молоденькой аудиторшей из бухгалтерского отдела. Обе кандидатуры при полном параде были выставлены на обсуждение. Начались прения.
Первым взял слово глава дочерней российской фирмы, которого все за глаза звали Генеральным. Он тяжело вздохнул.
– Уважаемые дамы и господа, одним словом – товарищи. Хочу напомнить, что все мы должны проявить верх толерантности в таком тонком деле, как организация Новогоднего праздника для детей наших заморских коллег. В числе тех, кого нам предстоит поздравить, есть дети шведов. В связи с этим обстоятельством, предлагаю заменить нашу Снегурку кем-нибудь более гендерно нейтральным, например, тем же Карлсоном.
– Он, между прочим, был мужчиной в самом расцвете сил, – раздался голос откуда-то из маркетинговой зоны.
– Это демогогия! Ну, хорошо, пусть остаётся Снегурочка, но в костюме Карлсона! – отстоял своё Генеральный.
Проголосовали единогласно.
– Дальше возникает вопрос: как отреагируют афроамериканские детишки ( а это тринадцать человек) на появление нашей парочки явно славянской внешности? Не пошатнёт ли это основ интернационализма у наших коллег негроидной расы?
Общим решение собрания, заменили Сидорова на Арона Исааковича Шульца, удачно обнаруженного тут же, в недрах валютного отдела. Он был весьма смугл, черноглаз с остатками пышной кудрявой шевелюры округ аккуратной лысины.
Проголосовали единогласно.
– Возможно, не все знают, но, как следует из докладной записки начальника кадрового отдела, среди наших иностранных коллег, есть много приверженцев так называемого ЗОЖа и несколько активных лидеров Зелёного движения. Так что вот эту натуральную ёлку, приготовленную для завтрашнего праздника, следует немедленно заменить на какой-нибудь синтетический аналог, а вместо морально устаревших шаров и снежинок, повесить что-то более современное и смелое!
Проголосовали единогласно.
– Также выяснилось, – продолжил Генеральный, понизив голос почти до шепота, – что у нашего зарубежного партнёра ( спонсора, между прочим), один из сыновей – трансгендерный подросток, а второй, прости Господи, на прошлой неделе сочетался законным браком с таким же, как бы это помягче сказать, шалопаем!
Генеральный облегченно выдохнул и продолжил уже обычным голосом.
– Как не прискорбно, но и с этим нам тоже придётся считаться!
После получасовых прений и споров, решили снять с деда Мороза тулуп и заменить его на разноцветный спортивный костюм. Заодно уж, чтоб не ломать образ, вместо валенок Шульцу подобрали пару розовых пластиковых сланцев.
Проголосовали единогласно.
Украсить ёлочку по-новому за дополнительные отгулы поручили стажеру-айтишнику Мите.
Все разошлись. Митя ходил вокруг нарядно украшенной ёлки, хмурил брови, тёр пальцем переносицу и громко вздыхал – порученное дело ему категорически не нравилось! В это время в конференц-зал вошёл сторож и грохнул на пол коробку с игрушками из магазина «Точка любви» и крафтовый пакет с надписью «WOW» на вощёном боку.
– Велено передать. Тебе сейчас «сам» звонить будет.
Сторож ткнул кривым пальцем куда-то в потолок, обошёл вокруг натуральной ёлки и добавил печально:
– А эту велено выкинуть немедля!
Митя, глядя на колючий пластиковый эрзац лесной красавицы, тоже неодобрительно покачал головой и принялся наряжать фальшивку с явной неохотой. Вскоре дело было сделано, осталось только вынести живую ёлочку в мусорный контейнер на заднем двору. Митя медленно вдохнул воздух, наполненный смолистым запахом хвои, потрогал нежно мерцающий дождик и с тоской оглянулся на синее пластиковое чудовище, сотворённое его же собственными руками. Все ладошки у Мити были покрыты мелким блестящим глиттером.
Раздался требовательный звонок. Митя неохотно прижал трубку к уху и обречённо выдохнул, в ответ на гневную тираду Генерального:
– Не могу, рука не поднимается.
Он сбросил звонок, хотя и понимал, что от него уже не отстанут.
Пальцы предательски дрожали. И хотя он ждал звонка, рингтон с «Полетом валькирий», заставил вздрогнуть. Далёкий собеседник требовательно молчал в трубку. Митя откашлялся:
– Она у меня.
Молчание из выжидательного стало агрессивным.
– Что ты собираешься делать? – наконец прилетел голос из тишины.
– Я пока не решил.
– Избавься от неё, – властно приказал голос в трубке.
Митя нажал «отбой». Медленно повернулся. Только не смотреть туда! Держаться. Он вытер руки и сказал:
– Не думаю, что я ошибся с выбором!
Уже через 15 минут натуральная ёлочка была вновь установлена в центре зала, а неугомонный стажёр, сделав еще несколько необходимых звонков, с чувством выполненного долга отправился домой.
На следующий день гендиректор прибыл на торжество с некоторым опозданием и был просто взбешён увиденным.
Он хмуро глядел на детей, радостно водящих хоровод вокруг лесной красавицы, грозил кулаком дед Морозу Сидорову, тряс брылями при виде весёлой Снегурочки в традиционном наряде, опасно багровел встречаясь взглядом с довольным стажером и обещал всех-всех уволить!
На празднике со стороны приглашенных гостей присутствовал пресс-атташе с семьёй. Он подхватил застывшего от возмущения Генерального под локоток и, уведя его в сторонку, взволнованно зашептал:
– Это восхитительно! Все наши просто в восторге! Вы даже не представляете, как мы устали от этих новомодных тенденций, которые превращают праздник Нового года в какой-то артхаусный балаган! А у вас, здесь, ну просто благодать, настоящая русская сказка! Непременно выбью для вас дополнительные субсидии! Спасибо, от всей души, спасибо!
Он всё ещё тряс руку оторопевшему Гендиректору, когда все собравшиеся, смешно переплетая русские и иностранные слова, дружно грянули «В лесу родилась ёлочка».
До нового 2026 года оставалось всего полчаса.
Коллективное творчество прозаиков СЛ
Декабрь 2025.
